Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
21:07 

О Жуке

А вообще у меня ж куча всего неоконченного.
Кое-что, пожалуй, буду хранить здесь. на всякий случай.



Жук

- Вот скажи, тебя не достало ещё всё это? А, Жук?
Здесь его называли Жук. Он и сам недоумевал по этому поводу, но никогда не возражал. Пусть люди зовут его, как им нравится. И люди звали; в полной уверенности, что прозвище это возникло из фамилии. Жуков. Или Жуковский. И Жук опять недоумевал, потому что Жуковым он никогда не был. Жуковским – тем более.
- Вот скажи, Жук, чего бы тебе хотелось?
Он поднял глаза на собеседницу. Её накрашенные растянутые в неудовольствии губы были похожи на двух нервных склеенных червячков, угодивших в вишнёвое варенье.
- Я уже заказал воды, - сказал Жук.
- Нет! – в новом раздражённом порыве растянулись губы-червячки. – Мысли, блин, шире! Я имею в виду, не то, чего ты хочешь сейчас. Не в масштабе этой задрепезной сельской столовки, а глобально!
- Катя… - сказал Жук мягко: ему хотелось успокоить её и ничего не отвечать, потому что он не знает, что такое глобально. Весь масштаб его жизни был – эта сельская столовка, деревенские дворики, луг и кусочек овражка.
- Я, блин, Кейт! – ещё сильнее разозлилась Катя, и Жук захотел спрятать куда-нибудь голову; к несчастью, на спине у него не было панциря, а летняя льняная рубашка мало что могла защитить.
Особенно от негодующей Кейт. Хорошо, что её эклер с кофе и воду для Жука принесли так вовремя: Катя даже к угрозам и проклятиям в сторону своего имени не успела приступить. Занялась едой.
Жук был доволен. Он не любил, когда люди рядом с ним проявляли злость. Зато любил наблюдать, как они едят.
- Не таращись так, - слизывая с губ крем вместе с помадой, попросила Кейт. – У тебя глаза стрёмные.
Жук опустил взгляд. Взял одноразовую пластиковую ложечку, бессменно торчащую из незакрытой сахарницы. Зачерпнул и плюхнул в стакан с водой горку сладкого песка. Повторил так шесть раз и размешал розовой трубочкой. Вечно ему тут именно розовые попадались. Хотя, может и трубочка эта была такая же «одноразовая», как ложка сахарнице?
- А вот меня уже всё это достало, - Кейт вдруг вернулась к брошенному разговору и ткнула в оставшуюся половину эклера вилкой, ломая ей зубчики, – Скукота. Одно и то же. У них даже тут - кроме эклеров дурацких ничего не водится. А ходить-то больше и некуда. Посёлок городского типа, ага. Сдохнуть можно.
Жук слушал и, не поднимая стрёмных глаз, потягивал сладкую воду.
- Может… на заочку хоть куда-нибудь поступить? Хочу свалить отсюда. Жук, ну вот скажи, что мне тут ловить? Стрекоз?
- Этих поймаешь… - усмехнулся Жук, не выпуская из губ пожёванную трубочку.
- Я, блин, серьезно! Вот что тут вообще хорошего? Ничего.
- Луговой – очень старый посёлок. Даже древний. Он появился намного раньше этого твоего Седьмого Города, куда ты ездишь покупать помаду.
- А мне что с того? – подула в кофе Катя, требующая у всех звать её по-городскому – по-модному. – Раз он такой древний, могли бы тут за века хоть один приличный магазин построить! Ну хоть клуб ночной. Или ресторанчик какой-нибудь. Сходить, говорю, некуда!
Жук тронул пальцем краешек стакана и почувствовал все мелкие неровности на стекле, и подумал, как, наверное, по нему интересно ползать. Это всего на мгновение отвлекло его от главной мысли.
- Есть луг, - сказал он. – Там растут мохнатые цветы и живут насекомые чуть ли не всех видов: от кузнечиков до цикад и лесных светлячков. Говорят, другого такого луга не найдёшь, даже если облететь Землю трижды и верхом на самой внимательной сойке.
- Ага. Верхом на сойке.
- Это образное выражение, - поспешил объясниться Жук и, не желая пугать своим взглядом скучающую собеседницу, ткнулся в стакан и зашумел трубочкой, сосредоточенно орудуя ею, как комар хоботком.
Хозяйка столовой – владычица царства пластиковой посуды, вчерашних супов и вечных эклеров – Настасья заскрипела входной дверью и закрепила её кирпичом, чтобы внутрь шёл уже прохладный, вечерний воздух. На ходу ругалась с уже тысячу раз знакомым посетителем. От неё – полной, в рюшчатом фартуке, делавшем её на вид ещё больше, легко отскакивали умоляющие взгляды. Но нет, алкоголя в столовке не давали. Никакого. Только кефир и то по утрам до одиннадцати.
Жук украдкой наблюдал, примечая – посетитель, видно, из дачников. Коренные жители по столовкам не ходят: знают у кого, что и где найти в любое время. Даже кефир.
А этот остался ни с чем. Настасья выгнала его, как чужую корову с огорода, потом поставила на деревянный порог ритуальную миску с молоком и принялась выкискивать посетителей поприятнее и попушистее.
- В том-то и оно, - вдруг сказала Кейт, с грустью глядя даже не на шумную Настасью, а на рыжий щербатый кирпич. - Понимаешь, Жук, вот если бы у кого-нибудь в гараже был припрятан не поломанный комбайн, а огромная наездная сойка, я бы, наверное, простила нашему посёлку даже отсутствие магазинов. А тут обычно всё. Скучно. Ничего интересного не происходит, только такие вот склоки и пьяные драки. А из примечательных жителей - один облезлый кот, которому типа больше пятидесяти лет.
- Ему и правда больше пятидесяти лет, - быстро выговорил Жук, боясь упустить возможность хоть как-то её взбодрить и порадовать. – Но ведь есть и другие.
- Коты?
- Люди, - он выговорил это слово осторожно, даже с каким-то трепетом любопытного мотылька, что присел на козырёк яркой человеческой кепки.
Настасья перестала кискать: на зов приплёлся худой, облезлый, пыльного цвета кот. Остановился на пороге, величественно оглядев присутствующих. Долго и покровительственно щурился на Жука, а потом весь сдался молоку и сделался совсем котёнком – залакал бесстыдно урча, позабыв о вожаковатых манерах.
- То есть, мне рассказывал дед, - продолжил Жук, не смевший говорить под взглядом пятидесятилетнего животного. – На окраине живет человек, мастерящий цилиндры.
- Псих, - пожала плечами Кейт. – От скуки двинулся.
- А может он так хочет ближе к Городу стать. Открыл свой бизнес…
- Бизнес? Да кому эти его шляпы нужны? У него скоро куры из них клевать будут!
- Ну… кто-то же покупает.
Подача Жука была оценена правильно, и оба они, осторожничая, обернулись к дальнему столику с ножкой, подкованной синей изолентой. За ним сидело существо, состоящее первым делом – из цилиндра, а потом уже из длинного по самые щиколотки плаща с высоким поднятым воротом, за которым не было видно ушей. Даже в жару он приходил сюда только в таком виде. Ничего не брал. Садился за стол и крошил хлеб из настольной плетеной корзиночки. Из-за этого перчатки его были усеяны крошками, как стебельки катышками белой тли. Говорили, что у него какая-то кожная болезнь - острый вид аллергии и непереносимость солнечного света. Однако сельским вампиром его никто не считал – даже самые романтичные и любящие всякую необычность люди вроде Кати-Кейт.
- А-а-а, - протянула она. – Эксбеционист этот.
- Эксбекто?
- Ционист.
- Хм, - издал многозначительный звук Жук и продолжил. - Я всегда считал, что он больше смахивает на Раскольникова.
- Раскокто?
Жук мотает головой. Без разочарования: он ведь тоже не знает что за герой такой Эксбиционист и каким автором он писан. Человек, похожий на Раскольникова-эксбициониста продолжает крошить хлеб, а крошки смахивать в глубокие карманы. Широкофарточная Настасья не вышвыривает его только по одной причине: он легко справляется с выпроваживанием из столовки неприятных лиц, если вдруг находятся такие, с кем сама Настасья не в силах справиться.
- Он странно выглядит, но душой очень добр, - улыбнувшись, сказал Жук, крутя в пальцах искусанную и побелевшую трубочку. – Он кормит голубей.
- Верный признак маньячины, - подтвердила Кейт. - Я тебя про примечательных людей спрашивала, а ты мне всё каких-то душевнобольных под нос суешь.
- Хорошо. Вот тебе примечательное. Ты знала, что если пройти вдоль луга до редколесья и спуститься в овраг, можно встретить Овражного Жителя? Полулесовика-полукикимора, который там живёт?
- Бомж там живет, - слова Кейт прозвучали, как сухой, но безжалостный треск ветки под ботинком. - Кто-то ему даже еду и спирт носит. Только лишь бы сюда не совался.
Жук посидел мгновение в бездействии и тишине, а потом ссутулился и прикрыл губы тыльной стороной ладони. Его отчего-то развеселила картина, которую он представил:
- Так они… приносят ему еду… из жалости?
- Знаешь… Иногда ты кажешься мне жутко бесчувственным, - не понимая причины его едва сдерживаемого хохота, произнесла Кейт, и всё его веселье куда-то враз подевалось. Он выпрямился, виновато подняв глаза на собеседницу, но тут же взгляд и спрятал, вспомнив, что зрительные контакты с ним ей явно не по душе. У него глаза стрёмные.
- Короче, видишь, - сказала Кейт, - ничего интересного в нашем посёлке нету. И люди тут скучнющие. Вот бы приехал какой-нибудь оригинальный симпатичный дачник и увёз бы меня потом с собой в Город.
А на следующий вечер она и вовсе не пришла в столовку. Объявилась там только спустя несколько дней счастливая и разукрашенная ярко, как никогда. Рассказала Жуку, что повстречала действительно симпатичного и оригинального, почти что уникального дачника: он мог выгибать пальцы до конца во все стороны. А ещё доверительно попросила кое о чём:
- Слушай, Жук. Тут ко мне из Главного Города вроде как двоюродная сестра приезжает. Не присмотришь за ней? А то, блин, сам понимаешь, я чуток занята, а эксбиционисты – они хлеб-то крошат, да не дремлют нифига!



Жук любил этот фонарь. За фонарём этим начинался его луг.
В Луговом, как и во всех маленьких поселениях, уличные фонари отключали спустя час после полуночи. И только один фонарь продолжал светить: в его похожей на ржавую каплю коробке с давно перегоревшей лампой внутри, любили ночевать светлячки.
Жук сидел на старой деревянной скамье, уложив локти на покосившуюся спинку, и запрокинув голову, смотрел вверх. Ждал, когда крылатые «лампочники» синхронизируют наконец своё мерцание.
- Ну и беспокойные же вы сегодня…
Выдохнул он тихо, и, будто стараясь ему поскорее угодить, светлячки кое-как сговорились и дружно стали испускать короткие вспышки света. Их маленькое внутрифонарное общество стало похоже на плотный клубок жёлтой елочной гирлянды в режиме «горение/потухание».
Жук прикрыл глаза и вслушался в ветер со стороны луга. Ни жалоб, ни просьб о помощи. Никакой опасности, только ночное, ленивое копошение. Похрипывают в густоте травы ночные цикады, раскачивается на закупоренном бутончике цветка белокрылый тутовый шелкопряд, в сторону леса шумно пробирается титан дровосек величиной с крысу – да ещё с усами длинными, как два крысиных хвоста. Тихо. Даже разговоров мало – только изредка переговариваются в тесноте светлячки, доверяя самые сокровенные фразы световым подмигиваниям и где-то далеко навозник, пыхтя, рассказывает своему катышку, как кто-то кого-то паскудным образом сожрал.
- Наконец-то ты вновь выглядишь умиротворённым, хозяин, - сказал кто-то совсем рядом так громко, что Жука чуть не снесло звуковыми колебаниями, он мотнул головой, настраивая слух на обычный лад.
Проморгался. Увидел перед собой длинное существо в цилиндре и плаще. Подвинулся на скамье, пока существо щёлкающим голосом говорило:
- Ты сам не свой с тех пор, как та самка яркого окраса нашла себе партнера. Даже недалёкие клопы это заметили.
- Катя. Девушка. Человеческую самку нужно называть «девушка», Мэнтис.
Мэнтис сделал движение – напоролоненные острые плечики плаща поднялись и опустились. Мэнтис присел. Жук покосился на него с добротой. Из всех знакомых ему богомолов только один носил плащи и цилиндры и отличался внешним, крайне болезненным негодованием к самкам любого вида.
- Я не осуждаю твоего интереса к людям, хозяин, - сказал Мэнтис, пряча рот за поднятым воротом. – Но для бесед и наблюдения ты выбрал, прошу прощения за грубость, очень глупую человеческую… девушку.
- Просто я для нее недостаточно уникален, - сказал Жук и потер глаза.
Тут же они у него подернулись мелкой сеточкой и сделались ещё стремнее. Большие, с расплывшимся зрачком и блестящие, собранные как будто из разноцветных кристалликов, которые можно увидеть в телевизоре, если прижаться носом к экрану.
Мэнтиса это не испугало: он и сам смотрел на мир зелеными фасеточными глазами.
- Ты не то, чтобы уникален – ты единственный в своём роде, - выглянув из-под пол цилиндра, проговорил он и ревниво смахнул налипших на волосы Жука мотыльков. – Только вот… у особей человеческого сообщества глаза такие – совсем неспособные видеть настоящие чудеса.
Жук грустно улыбнулся. Он никогда не считал себя чудом. А вот свой луг – считал.
Мэнтис снял цилиндр и положил его на скамью. Почувствовав свободу, вверх вытянулись два тонких жёлто-зелёных уса. Сосредоточенно пощупали воздух.
- Свежо, - сказал Мэнтис голосом человека, только что вдохнувшего полной грудью. – Хорошая ночь.
Жук молча согласился. Мэнтис почувствовал это согласие, нащупав его в воздухе. А потом весь напрягся и топнул ногой:
- Пши! Это ещё что за подачки?
Жук вздрогнул и взглянул себе под ноги. Он знал, что кто-то там под скамьей шебуршится, но не догадывался зачем. А теперь увидел и удивился: молодые полевые мышки – почти детвора – притащили пару изюминок и со всем своим суетливым мышиным старанием пытались засунуть свои дары Жуку в кроссовок. Испугавшись топота Мэнтиса, ринулись в траву и поблескивали оттуда черными глазками.
Мэнтис был непреклонен:
- Бегите к своей госпоже и скажите, что хозяин луга не намерен отступать от своих условий. Шастайте по подвалам, вредители мелкие. Не для ваших зубов наш молодняк рос.
- Полегче, - примирительно сказал Жук.
Мэнтис виновато повёл усами. Черные точки его малюсеньких зрачков скатились по широким зеленым глазам вниз, как росинки по листьям лопуха.
- Прошу прощения. Нервы.
Он запустил руки в карманы, но не нашел там и краюшки хлеба, крошение которого его так успокаивало. Оставалось только говорить о делах:
- Да. Сегодня ночью у тебя встреча с предводительницей полёвок, хозяин. Последний их выводок стал уж больно прожорливым.
- Разберемся, – кивнул Жук, поднял с земли брошенные изюминки и взвесил их на раскрытой ладони.
- Ещё Овражный Житель вызывает тебя на бой.
- Это какой уже по счету вызов за месяц?
- Пятый, хозяин.
- Ну нет, - вздохнул Жук. - Пятый раз подряд его нельзя игнорировать. Обидится. Ты знал, что жители посёлка приносят ему еду только из жалости?
- И об этом ему лучше не говорить, - улыбнулся Мэнтис, щелчком переубедив ушлую комариху кусать хозяина в коленку.
Все комары поголовно страдали этим помутнением мозгов – всем им хотелось попробовать, какая на вкус кровь Хозяина Луга. И они, наплевав на субординацию – и, верно, считая себя больше подданными Овражника, чем Жука – нападали на него целыми скопищами. А тот, к неудовольствию Мэнтиса, не сопротивлялся из-за любопытства. Он всё надеялся как-нибудь продуктивно переговорить с укусившим его комаром и разузнать о вкусе и составе своей крови в чисто научных целях.
Жук встал и потянулся. Хрустнули его человеческие косточки. Светлячки замерли в фонаре, размышляя, следует ли и дальше светить симфонически или можно уже переходить на соло?
- Ну, за дело, - протянул Жук и обернулся через плечо к верному Мэнтису – единственному богомолу, которому выпала честь вырасти до размеров человека, ходить на двух ногах и носить цилиндры, скрывая под ними усы (за последнее Жук частенько перед ним извинялся, ведь держать в неволе усики – всё равно, что ходить с глубоко заложенным носом). – Пойдёшь со мной к Полёвке?
- А я тебе там нужен?
- А вдруг она меня съест?
Мэнтис щелкуче рассмеялся:
- Никто из здешних и лапой не осмелится тебя тронуть, хозяин! Ты не насекомое, не зверь и не человек. Ты – Хранитель Луга, Вольное Воплощение. Ты и есть сам луг и немножко больше. Любой, кто только подумает разинуть рот на целый луг – непременно подавится. Даже Овражник.
Сказав это, он решительно встал, колыхнув полами плаща, и добавил чуть слышно:
- Ты только от… девушек подальше держись. Они бывают прожорливее любых полёвок.
Хозяин Луга – Вольное Воплощение, смущённый и чуть-чуть раздосадованный, не пожелал более продолжать этот разговор и скомандовал об отправлении.
Через минуту в воздух поднялись длинный богомол и златокрылый жук.
Ещё через минуту старик, от которого пахло кошачьей шерстью и молоком, поднял с земли плащ и льняную рубаху. Аккуратно сложил их и оставил на скамье рядом с богомольим цилиндром.

URL
Комментарии
2015-03-24 в 08:04 

Энь
"After all, to the well-organized mind, death is but the next great adventure."© Albus Percival Wulfric Brian Dumbledore
уруру)) это же так здорово! и про людей, которые ничего-то не видят, особенно
и я знаю такой луг! и почти такой поселок - деревню, и там даже есть овраг...
мне всегда так нравятся эти живые картинки, которые у тебя выходят. в них же можно шагнуть! совсем по-настоящему)
чудесно :white:

"Широкофартучная Настасья не вышвыривает его только по одной причине: он легко справляется с выпроваживанием из столовки неприятных лиц, если вдруг находятся такие, с кем сама Настасья не в силах справиться."

эт я так.. в глаза бросилось. оно само!)

2015-03-25 в 23:24 

Энь, спасибо большущее.) Это только скомканный обрывочек; а планировался целый сказ о роли луга и насекомого в человеческой истории. :glass: Извечная борьба природа/людь, трагическая любовь Богомола, ромашки и всё такое.)))

И спасибо за поправку.) Мне скучно себя внимательно вычитывать. Так что вся надежда - на острый глаз читателя.))

URL
2015-03-28 в 23:29 

Энь
"After all, to the well-organized mind, death is but the next great adventure."© Albus Percival Wulfric Brian Dumbledore
сказ о роли луга и насекомого в человеческой истории. Извечная борьба природа/людь, трагическая любовь Богомола
что-то мне подсказывает, что это была бы жутко печальная история :small:
как-то я сразу вспомнила "Убить дракона" :weep3:

у меня бывает вот так глаз зацепится и я думу думаю - а надо ли говорить, а вдруг это суперсекретная суперпреднамеренная ошибка и вообще автор не любит, когда его поправляют)

2015-03-31 в 04:43 

что-то мне подсказывает, что это была бы жутко печальная история

О, несомненно.) И, может быть, она ещё будет.)

у меня бывает вот так глаз зацепится и я думу думаю - а надо ли говорить, а вдруг это суперсекретная суперпреднамеренная ошибка и вообще автор не любит, когда его поправляют)

Не-не, в моём случае - говорить надо обязательно. У меня только однажды было "оно так надо" - когда мне в "Тевинтере..." "покупку ямса" на "покупку мяса" настойчиво исправляли.))

URL
2015-03-31 в 18:58 

Энь
"After all, to the well-organized mind, death is but the next great adventure."© Albus Percival Wulfric Brian Dumbledore
О, несомненно.)
вот я так и знала!
будет круто, если будет. больше печальных историй!))

"покупку ямса" на "покупку мяса"
ну мясо-то всяко круче ямса, люди ж заботились о Хоук))

   

цветные стеклышки

главная